Yerzhan Tatishev: shotgun wedding on the Silk Road/I

In the classical type of murder mysteries, the motive often leads to the perpetrator. In the case of Yerzhan Tatishev, whose death in December 2004 keeps subject to vivid speculation, the supposedly unwitting perpetrator seems to have had a motive nonetheless. Why Kazakhstan’s star banker went on a hunting trip in a company at least one of which (i.e. the one who pulled the trigger) belonged to widely known criminal circles downtown Almaty, is only one questions on a long list. Reportedly, Tatishev went hunting for wolves. In fact, the wolves seem to have been at the back seat of his car. The werewolves seem to have been all too well aware of the incident – on forehand, that is, given that the motive-behind-the-motives must have consisted of a master-scheme to drain Kazakhstan of its financial resources is something today friend and foe tend to agree upon. The thwarted seizure of the Kazakh uranium sector makes it all too likely that similar schemes regarding oil were also on the country’s robber barons’ minds – something further developments have also illustrated. In the end, figures now tend to show that the overall “revenue kidnapping” scheme, despite setbacks inflicted to some of its key masterminds, continues to ripple forth.

by Charles van der Leeuw, KZW senior contributor

Yerzhan Tatishev: shotgun wedding on the Silk Road/IMuratkhan Shakerkhanovich Tokhmadiyev was born in 1966 in Semipalatinsk – right at the time that the area, known as the heart of the atomic military power of the Soviet Union, started licking its wounds from numerous up-ground nuclear tests and following underground tests without much protection for the civil population to speak of. Health problems were rampant and after having abandoned the area, Moscow’s military command showed little care regarding the damage to the inhabitants it had inflicted. As “Murka” grew up, the socio-psychological climate in the Soviet Union improved from famine to feast as the national economy consolidated. But during the 1980s, as Gorbachov’s perestroika impressed the world and improved the USSR’s prestige even among its staunchest enemies, the domestic climate deteriorated once more. For perestroika went along with glasnost, thereby enabling people to gather insight in what was wrong at the bottom of it all. It was this widespread feeling among middle and upper layers of the population that ripened teenagers like Murka to aim for a Chicago style of life: grab what you can on the ruins of an illusion.

Semipalatinsk was hardly the place to get far in this direction. But the sweet south, or the Soviet Belly as it was sometimes dubbed, had all the conditions to reap and rip and enjoy the dolce vita that went along with it. He soon found himself in the company of young people of his age, bearing names such as Batyrzhan Kabyshev, Yergali Zhakishchev, Adazh Batyrbekovich and Talgat Atabayev, all of whom, according to recent reports from the electronic news reels zakon.kz and kompromat.kz, were at the heart of a ring of rogues and racketeers due to terrorise Almaty’s fledgling private entrepreneurship including clubs, shopping centres, wholesale companies and – of course – banks. By the time Kazakhstan started recovering from its initial post-Soviet crisis, they had most of what post-socialist delicacies had in store firmly in their grip.

It was Tokhmadiyev who “accidentally” fired the bullet that killed Tatishev on that fateful day of December 19, 2004, as police reports were to confirm. But many remain convinced that the man who had the best motives to get it done somewhat less than accidentally was Mukhtar Ablyazov. As described earlier, Ablyazov had laid his hands on Temir Bank first and Bank TuranAlem later through a consortium of investors back in 1997 through a privatisation auction. As Ablyazov and consorts got into trouble following a political shake-up in 2002, Tatishev, Ablyazov’s partner in TuranAlem, agreed to serve as a temporary holder of Ablyazov’s stake in TuranAlem and affiliated companies. According to one of the most plausible theories regarding what was to follow, Ablyazov not only wanted his stake back in 2004 after he had been pardoned for earlier aberrations, but he wanted Tatishev to take part in what looks like a master scheme by Kazakhstan’s financial oligarchs to strip the country from the bulk of its financial resources altogether.

The scenario makes sense. After a relatively successful attempt to lay their hands on Kazakhstan’s uranium assets’ revenue flows (see previously published series Dhzkishev/Who killed Roger Rabbit?), Ablyazov and company must have decided that those revenues most substantial volumes were still a long way off. Immediate cash, and to much larger amounts, could only be found in Kazakhstan’s most important money-maker – meaning oil and (to a lesser extent) gas. Though the bulk of the large-scale productive operations had been divided among leading oil multinationals, there were still plenty of half-explored fields with potential multi-billion yield around. The instruments for Ablyazov and friends to lay their hands on them and secure the abduction of revenue from the country were also amply available in the form of speculative would-be operators from abroad.

In spring 2006, Platt’s attention was drawn by an affair which on the surface looked like just one more speculative oil and gas project for Kazakhstan of the kind that unfortunately has been all too common in the wake of the break-up of the USSR. On May 8, 2006, their periodical reported on a court ruling in Louisiana, USA, which, in its words, “…cleared the way for liquidating the remains of loss-plagued Kazak E&P player American International Petroleum Corporation, giving shareholders the right to go after former insiders and partner firms with a raft of lawsuits.” AIPC belonged to the so-called cowboy investors, also dubbed high-flyers: mostly American, Canadian and British companies bluffing their way into natural resources upstream concessions while carrying doubtful expertise and no cash to speak of, in the hope to find them later by putting their concessions forward. In the case of AIPC, however, there were more sinister players in the game.

“Among the possible targets of shareholder recovery suits, according to a committee filing, is Kazak-based Bridge Hydrocarbons, which gained 85% control of AIPC’s main Kazakh concession less than a year before the bankruptcy on what shareholders claim were sweetheart terms,” Platt’s report read. […] Platts has learned a key owner of Bridge, before his mysterious death in a “hunting accident,” was Yerzhan Tatishev, the 37-year-old chairman of Kazakhstan’s second-ranked Bank TuranAlem. BTA also gave a $50 million credit line to Caspian Gas Corporation, an Almaty venture set up by Bridge and AIPC to own and operate the huge, undeveloped Shagyrly-Shomyshty natural gas field on the concession, License 1551. Founded by Lebanese-born Purdue engineering PhD George Faris, AIPC never produced any oil or gas to speak of, but always seemed to find funding mainly from unregistered offshore debenture deals. according to company filings with the US Securities and Exchange Commission. […] Strapped for cash in 2003, AIPC said it could find no other partners and sold 85% of the license for just $5 million and a ‘carry’ on its remaining 15% to Bridge in early 2004. In addition to Tatishev, Platts learned another director of Bridge is former Kazakh power ministry head and ex-opposition party leader Mukhtar Ablyazov, now Tatishev’s successor as chairman of BTA. BTA confirmed to Platts Ablyazov went on the board there recently but ‘has never been a shareholder’ in Bridge or Caspian Gas.”

If this is at least part of how the story began, how it will end remains to be seen. According to a “preliminary estimate” on Kazakhstan’s balance of payments published on July 29, 2010, by the National Bank (its final report over the period is due to be published on September 30), the country’s overall current account as of mid-2010 stood at plus-5.66 billion US dollar – mainly if not only thanks to a positive external trade balance with exports of goods more than doubling their imports ($29.9bn and $13.4bn respectively). However, imports of services more than doubled their exports ($4.7bn and $1.9bn respectively). Income on investment came close to minus-8 billion US dollar. Net capital outflow in the first six months of 2010 came close to $10 billion in long-term engagements plus close to another $2 billion in short-term commitments. Net losses on direct investments into Kazakhstan through the period exceeded $7.2 billion. Net outflow of “reserve assets” (presumably meaning dormant capital resources in Kazakhstan) amounted to slightly below $4.35 billion. Combining pluses and minuses, the overall result has been that Kazakhstan’s “capital and financial account” over the first half of 2010 is more than $1.3 billion in the red, the National Bank deems.

Dwindling capital resources and losses on their use can only mean a brake on employment and business development. In the end, it looks obvious that its impact on overall national income, if no reversal can be made, is only a matter of time. Set against an increase in gross domestic product of 8 per cent on-year, Kazakhstan’s capital investments have dwindled by almost 5 per cent in the first six months of the current year in comparison with the same period of 2009, statistics provided by the CIS Interstate Statistics Committee published in early August this year read. Should investments have grown, GDP growth could easily have stood at 10 per cent or more year-on-year.

What is clear is that the capital outflow, initiated by networks wrought by bankers such as Mukhtar Ablyazov, in which Yerzhan Tatishev has been instrumental until someone apparently found that he was standing in the way, has persisted through the implosion in financial resources, state measures to spare the nation the worst and the road to re-consolidation of assets recently taken by the government of Kazakhstan. If the current trend persists, capital outflow from Kazakhstan could easily reach 20 billion US dollar through the current year, based on the National Bank’s calculations. This would mean that per head of the population Kazakhstan’s capital drain will amount to the order of ten-fold that of the Russian Federation, where capital investments increased on-year by 1.3 per cent through the first half of 2010. “Russia’s Central Bank expects net capital outflow to shrink to $10-25 billion in 2010,” Novosti reported on April 25 this year. “In the estimate of the Russian monetary regulator, net private capital inflow of up to $10 billion into Russia can be expected only in 2011. Net capital outflow from Russia shrank to an estimated $12.9 billion in the first quarter of 2010 from $35 billion in the same period last year.”

If the negative impact of Ablyazov’s attempts to funnel a substantial part of Kazakhstan’s national income out of the country is still visible in financial statistics, it is not hard to imagine what would have happened if all his schemes would have worked out. Apart from the stranded AIPC scheme, a much larger one was next on the list. Its location was the remote peninsula of Mangistau, and its significance and possible relation to the death of Yerzhan Tatishev will be taken a closer look into in a separate episode of this never-ending mystery thriller.

* * *

Ержан Татишев: свадьба поневоле на Шелковом пути/I

В классическом жанре детективов об убийствах мотив часто выводит следователя к преступнику. В деле Ержана Татишева, чья смерть в декабре 2004 года по-прежнему остается предметом для разнообразных добыслов, якобы невольный преступник, судя по всему, все же имел мотив. Почему самый известный банкир Казахстана поехал на охоту в компании, где как минимум один участник (т.е. тот, кто нажал на курок) входил в широко известные криминальные круги Алматы – это только один из длинного списка вопросов. Татишев якобы поехал охотиться на волков. На самом деле волки, по-видимому, сидели на заднем сиденье в его машине. Оборотни как будто были слишком уж хорошо осведомлены об инциденте, то есть, осведомлены заранее, если учитывать, что мотив мотивов, наверное, был связан с генеральным планом по выводу финансовых ресурсов из Казахстана, с чем теперь согласны и друзья, и враги. Неудавшийся захват казахстанского уранового сектора доказывает с более чем достаточной вероятностью, что мафиозные бароны страны планировали точно такие же схемы относительно нефти, что также доказывает дальнейшее развитие событий. В конечном итоге, численные данные теперь подтверждают, что вся схема «похищения доходов», несмотря на некоторые неудачи ключевых фигур, продолжает работать.

Автор: Чарльз ван дер Лёв, старший контрибьютор KZW

Муратхан Шакерханович Тохмадиев родился в 1966 году в Семипалатинске, как раз в тот момент, когда область – знаменитый военный ядерный полигон Советского Союза – начала зализывать раны после многочисленных наземных ядерных испытаний и последовавших за ними подземных испытаний, с настолько незначительными мерами защиты населения, что о них и говорить не стоит. Здоровье населения в зоне ухудшалось в пугающем темпе, а московское военное правительство, покинув объект, не проявило почти никакой заботы о жителях, которым было причинено столько неприятностей. Пока «Мурка» рос, социально-психологический климат в Советском Союзе улучшился от бедности до пиршества по мере укрепления национальной экономики. Но в 1980-х, когда горбачевская перестройка поразила весь мир и укрепила престиж СССР даже среди его самых упорных недоброжелателей, внутренний климат снова стал ухудшаться. Ибо с перестройкой пришла и гласность, таким образом дав возможность людям понять, что же в их стране не так. Такие настроения в средних и верхних слоях общества и породили оборотистых тинейджеров, подобных Мурке, которые, в подражание чикагским гангстерам, начали хватать все, что могли, на обломках одной большой иллюзии.

В Семипалатинске вряд ли можно было пойти далеко в этом направлении. Но на милом юге, или в «советском животе», как его иногда называли, были все условия для того, чтобы хватать и грабить, и в результате жить в полном шоколаде. Мурка вскоре оказался в окружении молодых людей, своих ровесников, в группу которых входили Батыржан Кабышев, Ергали Жакищев, Адаж Батырбекович и Талгат Атабаев, и все из них, по недавных сообщений онлайновых новостных агентств zakon.kz и kompromat.kz, находились у руля банды преступников и рэкетиров, терроризировавших нарождавшийся класс частного бизнеса в Алматы, в том числе клубы, торговые центры, оптовые компании, и конечно, банки. К тому времени, когда Казахстан начал возрождаться после своего постсоветского кризиса, они уже загребли под себя все лакомые куски, которые только могла предложить постсоциалистическая эпоха.

Именно Тохмадиев «случайно» выпустил пулю, которая убила Татишева в тот судьбоносный день 19 декабря 2004 года, что было подтверждено отчетами полиции. Но многие по-прежнему убеждены, что у одного человека было более чем достаточно мотивов убить Татишева во что бы то ни стало, и этот человек – Мухтар Аблязов. Как мы уже рассказывали ранее, Аблязов завладел «Темир-Банком» и «Банком Туран Алем» позднее, при помощи консорциума инвесторов, еще в 1997 году, на приватизационном тендере. Когда Аблязов и его клика попали в беду после политических потрясений 2002 года, Татишев, партнер Аблязова по «БТА», согласился сыграть роль временного держателя доли Аблязова в «БТА» и аффилированных компаниях. Согласно одной из самых вероятных теорий относительно последовавших за тем событий, Аблязов не только захотел получить свою долю назад в 2004 году, после того, как его простили за прошлые правонарушения, но также и потребовал, чтобы Татишев принял участие в том, что имело все признаки грандиозной финансовой схемы, придуманной казахстанскими олигархами для вывода основной массы денежных ресурсов из Казахстана.

Этот сценарий имеет смысл. После относительно успешной попытки наложить лапу на доходы от урановых активов Казахстана (см. опубликованную ранее серию «Джакишев: кто подставил Кролика Роджера?»), Аблязов и компания, наверное, решили, что получить самые крупные объемы этих доходов им удастся еще не скоро. Быстрые деньги, да еще в намного больших количествах, можно было найти только в одном, самом прибыльном секторе казахстанской экономики – нефтяной (и в меньшей мере – газовой) промышленности. Хотя основная часть крупных производственных объектов уже была поделена между ведущими нефтяными транснациональными компаниями, в стране оставалось еще множество наполовину разработанных месторождений с потенциальной способностью приносить многомиллиардные доходы. У Аблязова и его друзей также было множество возможностей для получения этих активов и вывода доходов от них из страны, в виде спекулятивных фирм-фантомов, зарегистрированных за границей.

Весной 2006 года внимание компании Platt’s привлекло дело, которое с виду казалось всего лишь еще одним спекулятивным нефтегазовым проектом для Казахстана, из разряда тех проектов, которые, к сожалению, были более чем распространены после распада СССР. 8 мая 2006 года в ее периодическом издании было опубликовано сообщение об одном решении луизианского суда, которое, по их словам, «… открыло путь для ликвидации остатков измученной убытками American International Petroleum Corporation, игрока казахстанского сектора разведки и добычи, что дало акционерам возможность завалить бывших инсайдеров и партнерские фирмы лавиной судебных исков». AIPC относилась к классу так называемых «инвесторов-ковбоев», также называемых «птички высокого полета», в основном состоящему из американских, канадских и британских компаний, которые всеми правдами и неправдами добывали себе концессии на разведку и разработку месторождений полезных ископаемых, обладая мизерным опытом и еще меньшими запасами финансовых средств, надеясь достать их позже за счет своих концессий, но при этом, в игре участвовали гораздо более опасные фигуры.

«Одной из потенциальных мишеней, в которые целились акционеры со своими судебными исками, по данным некоторых записей легислатуры, была казахстанская Bridge Hydrocarbons, которая приобрела контрольный пакет в 85% от основной концессии AIPC в Казахстане, менее чем за год до банкротства, оформленного на более чем благоприятных условиях, по заявлениям некоторых акционеров», говорится далее в сообщении Platt’s. […] Platt’s стало известно, что одним из ключевых владельцев Bridge, до своей таинственной смерти в результате «несчастного случая на охоте», был Ержан Татишев, 37-летний председатель второго по величине казахстанского банка, «Банка Туран Алем». «БТА» также предоставил кредитную линию в 50 миллионов долларов компании Caspian Gas Corporation, алматинскому предприятию, учрежденного Bridge и AIPC как владелец и оператор огромного неразработанного газового месторождения Шагырлы-Шомышты по концессии «Лицензия 1551». Учрежденная Джорджем Фарисом, доктором наук и инженером ливанского происхождения, уроженцем Пурдью, AIPC никогда не производила нефти и газа как таковых, но ей всегда как будто удавалось находить финансирование, в основном от незарегистрированных оффшорных сделок с долговыми обязательствами, согласно данным о компании в американской Комиссии по ценным бумагам и биржам. […] Оставшись без денег в 2003 году, AIPC заявила, что не может найти партнеров, и продала 85% от лицензии за всего 5 миллионов долларов и право на оставшиеся 15% компании Bridge в начале 2004 года. Кроме Татишева, как выяснила Platt’s, вторым директором Bridge был бывший глава министерства энергетики и бывший глава оппозиционной партии Мухтар Аблязов, ныне – преемник Татишева на посту председателя правления «БТА». В ответ на запрос Platt’s «БТА» подтвердил, что Аблязов вошел в их совет недавно, но «никогда не являлся акционером» Bridge или Caspian Gas».

Если так началась эта история, или хотя бы часть ее, то окончание нам еще предстоит увидеть. Согласно «предварительным расчетам» по казахстанскому платежному балансу, опубликованным 29 июля 2010 года Национальным банком (его последний отчет за период будет опубликован 30 сентября), общий текущий счет страны по состоянию на середину 2010 года составляет плюс 5,66 миллиардов долларов США, в основном – если не исключительно – благодаря положительному балансу внешней торговли с экспортом товаров, более чем в два раза превышающим испорт (29,9 миллиардов и 13,4 миллиардов долларов соответственно). Тем не менее, импорт услуг более чем в два раза превысил эспорт (4,7 миллиарда и 1,9 миллиарда долларов соответственно). Доходы от инвестиций приблизились к минус 8 миллиардам долларов США. Чистый отток капитала за первое полугодие 2010 года составил почти 10 миллиардов долларов в долгосрочных обязательствах, плюс еще почти 2 миллиарда долларов в краткосрочных обязательствах. Чистые убытки от прямых инвестиций в Казахстане за указанный период превысили 7,2 миллиардов долларов. Чистый отток «резервных активов» (что предположительно подразумевает неактивные капитальные ресурсы Казахстана) составили немногим менее 4,35 миллиардов долларов. В совокупности плюсы и минусы дают общий результат по казахстанскому «капитально-финансовому балансу» за первое полугодие 2010 года с дефицитом свыше 1,3 миллиардов долларов, согласно расчетам Национального банка.

Скудные капитальные ресурсы и убытки от их использования могут означать только одно – рост безработицы и замедление развития предпринимательства. В конечном итоге, очевидно, что их влияние на общий национальный доход – это только вопрос времени, если только процесс не будет обращен вспять. На фоне роста внутреннего валового продукта в 8 процентов годовых капитальные инвестиции в Казахстане снизились почти на 5 процентов за первое полугодие текущего года по сравнению с тем же периодом 2009 года, согласно отчету Межгосударственного комитета СНГ по статистике, опубликованному в начале августа сего года. Если бы инвестиции выросли, рост ВВП вполне мог бы дойти до отметки в 10 процентов или даже превысить ее в среднегодовом исчислении.

Можно с уверенностью сказать, что отток капитала, начатый с помощью сетей компаний таких банкиров, как Мухтар Аблязов, в которых Ержан Татишев играл главную роль до тех пор, пока кто-то не решил, что он стал помехой на пути, уверенно продолжался на протяжении резкого сокращения финансовых ресурсов, государственных мер, принятых, чтобы защитить народ от наихудшего исхода, и реконсолидации активов, недавно начатой правительством Казахстана. Если нынешняя тенденция будет продолжаться, отток капитала из Казахстана вполне может достигнуть 20 миллиардов долларов США за текущий год, по расчетам Национального банка. Это означает, что отток капитала на душу населения Казахстана в десять раз превысит отток капитала из Российской Федерации, где капитальные инвестиции возросли в годовом исчислении на 1,3 процента в первом полугодии 2010 года. «По ожиданиям Центрального банка России, отток чистого капитала должен сократиться до 10-25 миллиардов долларов в 2010 году», сообщило « РИА Новости» 25 апреля сего года. «По оценкам российского ведомства финансового регулирования, чистый приток в Россию частного капитала в размере до 10 миллиардов долларов может ожидаться только к 2011 году. Чистый отток капитала из России сократился до предположительной суммы 12,9 миллиардов долларов за первый квартал 2010 года, по сравнению с 35 миллиардами за тот же период прошлого года».

Если отрицательное влияние попыток Аблязова вывести за границу значительную часть национального дохода Казахстана все еще можно увидеть отраженным в финансовой статистике, то нетрудно представить, что случилось бы, если бы сработали все его схемы. После провальной схемы с участием AIPC далее по списку следовал намного более крупный гешефт. Местом действия должен был стать далекий полуостров Мангистау, а о его значении и возможной связью со смертью Ержана Татишева мы расскажем более подробно в отдельном эпизоде этого нескончаемого детективного триллера.

Share